Три тридцать ночи. Я знала, что будет так. Знала, что войду тихо, разуюсь в темноте, поставлю ботинки на коврик — и всё равно. Свет на кухне. Клавдия Николаевна сидела за столом в своём сером халате, пила чай. Не ждала меня — караулила. Это у неё называлось «переживаю». Переживания выражались в том, что она сидела и ждала, когда я вернусь, чтобы сказать мне, что я что-то сделала не так. — Ты зачем дверью так хлопнула? — сказала она, не поворачивая головы. — Максика разбудишь. Он сегодня вдохновение ловил, до утра не мог уснуть...