Нотр-Дам-де-Пари замер. Под сводами собора, окутанными ароматом ладана и мирры, раздавался тяжелый шорох горностаевой мантии. Полина Бонапарт, едва сдерживая ярость, крепче сжала в ладонях парчу. Слева от нее задыхалась от злости Элиза, справа - Каролина. Три сестры новоиспеченного императора Франции были готовы упасть в обморок, но не от благоговения, а от унижения. Их, принцесс крови, заставили нести шлейф этой женщины. Пожилой креолки, у которой, как шептался весь Париж, зубы давно почернели от сахара, а репутация была грязнее, чем мостовые после дождя...