Лора поправила свои массивные розовые очки и обвела кабинет взглядом, в котором не было ни капли скорби — лишь острый, почти азартный интерес. Она шагнула к Александру Петровичу и забрала у него бутылку, а потом обернулась к Никите. - Извини за то, что я сейчас скажу о твоей матери, — начала она, и ее голос, несмотря на экстравагантный вид, звучал неожиданно трезво. - Но давайте будем честными хотя бы сегодня. Я с самого начала чувствовала от Юли запах лжи. Она была профессиональной, как бы это помягче сказать, иллюзионисткой...