А Анечке эти серьги к лицу, а не подчёркивает её молодость. Она тебя любила, пап, двадцать лет». Голос Павла дрогнул. «Любовь — это когда тебя ценят, а не когда смотрят на тебя как на досадную помеху между двумя операциями». Олег резко поставил бокал. «Хватит сантиментов, завтра едем в автосалон. Ты хотел ту немецкую модель? Считай, это твоя компенсация за травму». Павел промолчал, снова уставившись в экран, но рука, его сжимавшая мышку, заметно побелела. Вкус новой машины почему-то отдавал горечью, а вид Ани в маминых серьгах вызывал глухое, тошнотворное раздражение...