Отвисшие буквально до самого пола челюсти. Хитрющие, заплывшие глазки-щелочки. Необъятные животы и руки проворовавшихся чиновников, способные сгрести в охапку годовой бюджет небольшого района. Персонажи Евгения Крана категорически отказываются подчиняться скучным законам физики и классической анатомии. Они словно вылеплены из какого-то невероятно эластичного, яркого социального каучука. Если герой удивляется — его лицо деформируется до неузнаваемости. Если радуется — улыбка растягивается далеко за пределы ушей...