Запах старого театра невозможно спутать ни с чем. Для Аркадия Борисовича этот запах был единственным, что еще связывало его с миром живых. Его редко называли по имени-отчеству. Для труппы и зрителей он был просто «дедом на контроле». Когда-то, целую вечность назад, он служил здесь суфлером, знал наизусть сотни пьес и помнил великих актеров, чьи портреты теперь пылились в подвалах. Но голос сел, слух притупился, и руководство, из жалости, перевело его в билетеры. Каждый вечер он стоял у входа в партер, сливаясь с бордовыми портьерами в своем потертом пиджаке...