Платон Пантелеймонович Похотливый стоял посреди залитой светом художественной галереи, заложив руки за спину. Его безупречный твидовый пиджак источал тонкий аромат лаванды. Он благосклонно взирал на петербургскую публику сквозь лорнет без диоптрий. Вокруг шумел культурный бомонд. Обсуждали авангард, судьбы Отечества и деградацию неолиберализма. Платон Пантелеймонович мысленно воспарял к вершинам духа. Архитектура мысли великих схоластов казалась ему единственным верным мерилом бытия. Мир вокруг виделся ему строгим, упорядоченным и чистым, как геометрический трактат Спинозы...