В среду, в половине седьмого вечера, Людмила Сергеевна Гурьева, шестьдесят два года, вошла в мастерскую по ремонту кожи и увидела, что её куртку — ту самую, серую, с потёртыми локтями и заменённой молнией — надел мужчина. Он стоял спиной к двери, у стойки, и как раз застёгивал её на себе, будто примерял. — Это моя куртка, — сказала Людмила. Мужчина обернулся. Лет шестидесяти пяти, седой, в очках на шнурке, с крупными руками. Он не смутился. Он посмотрел на неё спокойно, как смотрят на человека, которого ждали...