Сегодня мы спустимся на самое дно художественного мира пьесы Александра Николаевича Островского "Гроза". Мы привыкли говорить о названии произведения как о главной метафоре — столкновении живой природы с косным укладом города Калинова. Но есть в пьесе и другой, не менее страшный огонь. Это не небесная молния, а библейская геенна огненная. В кульминации четвертого действия драматург переносит нас под своды старинной галереи разрушенной церкви. Островский гениально использует сакральное пространство для совершения трагедии...

В русской литературе нет случайных деталей. Каждый предмет, попадающий в руки героя, становится лакмусовой бумажкой его внутреннего состояния. В драме Александра Островского "Гроза" таким сакральным предметом становится обычный белый платок Катерины. Его истинная трагедия, его величайший смысл раскрываются в одной-единственной локации — в темном овраге, в сцене тайного свидания с Борисом (Действие 3, Сцена 2). Островский начинает сцену с гениальной ремарки: "Катерина тихо сходит по тропинке, покрытая большим белым платком, потупив глаза в землю"...