Красивой ее никто бы не назвал: невысокая, худенькая, с простоватым лицом, но стоило девушке запеть — и всё менялось, по крайней мере для него, графа Сергея Николаевича Толстого, 24-х лет от роду. Прекраснее Маши он никого не видел, недаром же говорят: «красота в глазах смотрящего». Сергей сидел в полутёмной зале тульского трактира, цыганский хор гремел так, что гитарные струны, казалось, вот-вот лопнут, но он не слышал ничего, кроме её голоса. В песню она, вкладывая свою душу, и преображалась до неузнаваемости...