50 – очень неожиданная цифра. Ну, для меня. Наверное, это потому, что я, выйдя на пенсию, серьезно вернулся к бардовской публицистике, а ведь начинали мы заниматься этим вместе с совсем еще юным тогда Гришей. Две точки времени наложились одна на другую, а Данскому уже 50. Трудно осознать. Впрочем, в этом тексте я собирался говорить о другом. Тогда, в середине 90-х для очень многих, если не почти для всех Гриша выглядел этаким юным разрушителем всех традиций, какие только подворачивались ему под руку...