Григорий Иоффе Нет, весь я не умру, и жизни лучшей долей Избегну похорон, и славный мой венец Все будет зеленеть, доколе в Капитолий С безмолвной девою верховный ходит жрец. (Гораций, перевод Афанасия Фета) Начинаю от истока: от «Памятника» древнеримского поэта Горация, вдохновившего многих стихотворцев последующих эпох на размышления о сущности своей поэзии и ее долговечности. В том числе – и целую плеяду русских и даже советских. Самые известные из них, как учили нас в школе (а может быть, учат и по сей день), Гавриил Державин и Александр Пушкин...

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный»…Кажется, эти строки цитирует любой, кто заводит речь о Пушкине. Вот и очередь Кота пришла. Да только хочет он мяукнуть немножко о другом. Не так давно на одном из сайтов Дзена появился разбор этого стихотворения. Читаю и удивляюсь. Автор пишет о том, что это практически последнее стихотворение поэта (конечно, так) что «после того, как стихи обнародовали, поднялось жуткое возмущение» (мягко говоря, не совсем так), но самое главное – при анализе стихотворения нет ни слова о том, что оно… Как бы получше сказать? Не совсем пушкинское...