— Поясница опять ноет. Видать, погода переменится. — Фронтовые раны? — Нет. Я ни разу не был ранен. Но застудился тогда — у Капоретто. Знаешь, сколько речек мы перемахнули? А ведь конец октября был. Холодище. Горы, ночь, и ты бежишь, бежишь, бежишь. Он помолчал. — Если бы не та газета, мы бы воевали со спокойным сердцем. Осень 1917 года. Австро-Венгерская империя трещала по швам. Три года войны в Альпах — изолированный фронт, кровавые позиционные тупики, солдаты, которые устали настолько, что разучились бояться...