Перечитывать школьную классику во взрослом возрасте оказалось как-то особенно здорово. К тому же, сейчас я сильно ближе к Обломову по возрасту и очень поняла некоторые его состояния и мысли, например «Должно быть, он поужинал или полежал на спине, и поэтическое настроение уступило место каким-то ужасам.» Со мной это тоже часто происходит, Илья Ильич, понимаю. Да и приятно читать без спешки, без мыслей о дальнейшем анализе и о том, какие фразы могут пригодится в сочинении (травма ЕГЭ по литературе будет преследовать меня вечно, похоже)...

В последние годы он почти не выходил из квартиры на Моховой. Иван Александрович Гончаров — человек, подаривший русскому языку слово «обломовщина», — топил камин исписанными тетрадями. Лист за листом. Зимой 1891 года, на восьмидесятом году жизни, автор «Обломова» уничтожал собственные рукописи — и был уверен, что главный роман его жизни у него украли. Как вышло, что писатель, создавший самый знаменитый образ русской лени, сам сжёг свой архив? Пожалуй, это самая горькая ирония в русской литературе...