Благодаря Владимиру Гиляровскому мы хорошо знаем, какой была настоящая жизнь в XIX и начале XX века — без всех этих ахов про «Россию, которую мы потеряли» и прочего хруста французской булки. Лихо вкусив горького хлеба скитаний в молодые годы, он стал не просто бытописателем катакомбно-трущобной жизни, но и голосом невидимых и исключенных, эдаким русским Рембо и Диккенсом в одном флаконе, который обходил самодержавную цензуру и критиковал коллег за то, что те скучно что-то «мямлили», не зная настоящего «мужицкого слова»...