Настанут холода, Осыпятся листы — И будет льдом — вода. Любовь моя, а ты? И белый, белый снег Покроет гладь ручья И мир лишится нег… А ты, любовь моя? Но с милою весной Снега растают вновь. Вернутся свет и зной — А ты, моя любовь? (Иванов Г.Е) Следуя заветам Головина Е.В., попробуем спастись от холода — во льдах, пожалуй, самой северной точки на карте русской поэзии — в ледяном замке Георгия Иванова. Его поэзия — не раскат грома, как у Блока, и не буря страстей, как у Есенина. Это скорее тонкая изморозь одиночества: красивая, прозрачная — и смертельно холодная...

— Милочка, — Георгий прижал Людмилу к стене в актовом зале, — я соскучился. Женщина глянула на него строго. — Жора, увидят! — прошептала она, вывернувшись из его крепких рук. Но Георгий успел прижаться к её губам, в шутливом поцелуе. И махнув рукой, побежал по лестнице. — Увидимся! Хмель ударил в голову Людмиле, как хорош был этот механизатор, приехавший из соседнего города по обмену опытом в их небольшое село. Высокий, широкоплечий, с тёмной шевелюрой, весёлым нравом и обаятельной улыбкой, Георгий привлекал к себе внимание всех девушек, и женщин...