Герхарт Гауптман не нёс свечу во тьму, он сам был частью этой тьмы — и сделал её видимой. И хотя его часто причисляют к натуралистам, на самом деле он писал как будто слышал, как внутри вещей что-то скрежещет. В «Ткачах» (1892) — восстание голодных превращено в симфонию отчаяния. Это не фабула, а ударная волна: ни одного главного героя, только хор угнетённых. Станиславский и Немирович в 1927-м ставили «Ткачей» в МХТ так, будто это был не спектакль, а приговор обществу. А «Одинокие» (1891)? Здесь одиночество — диагноз времени...