В пятницу утром мне позвонила Лиза. Голос дрожал. Я по голосу поняла — у неё в груди клубок. Так у меня всегда было перед собственным первым декабря восемьдесят седьмого, когда я только устроилась в Маяковку. — Бабуль, я не сыграю. У меня вчера на прогоне было плохо. Бородин сказал — выдохни. А я не умею выдохнуть. Я только умею вдохнуть. — Лиз, ты сядь, чай поставь. У меня в восемьдесят седьмом тоже был такой. Только Гончаров. Сказал мне в первый день: гардеробщица — это лицо театра до и после спектакля...