Дело было в ноябре, в частной галерее на Покровке — той самой, что занимала первый этаж старого доходного дома с лепниной, с высокими потолками, с паркетом, который скрипел так, будто помнил ещё купцов. Галерея была маленькая, но с именем: её основал тридцать лет назад искусствовед Лев Аркадьевич Бронштейн, человек с бородкой, с твидовым пиджаком, с привычкой поправлять очки указательным пальцем и с абсолютным, почти религиозным убеждением, что искусство не продаётся, а служит. Он открывал молодых...