Шубу матери Эльса увидела первой. Она висела не в сундуке, не под льняным чехлом, как лежала все эти годы, а на плечах у Лирвы, младшей сестры ее мужа. Лирва стояла у окна в большой общей зале, поворачивалась то одним боком, то другим и спрашивала у племянницы, не полнит ли ее мех в талии. Племянница, тонкая и звонкая, уже успела приколоть к своему вороту материнскую брошь в виде серебряной ветки с тремя стеклянными ягодами и смотрелась в медный поднос, как в зеркало. На лавке рядом валялся сундук...