Запах скипидара, дешевого мексиканского табака и слегка уловимый аромат увядших орхидей висел в воздухе спальни. Фрида лежала на спине, прикованная к матрасу тяжелым гипсовым корсетом. Над её кроватью висело зеркало, в котором отражалось её собственное лицо. Бледное, сросшиеся черные брови, легкий пушок над верхней губой и огромные, темные, как бездна, глаза. Она не могла встать. Не могла ходить. Не могла обнять мужчину, которого любила больше жизни. Но она могла взять кисть. «Я пишу себя, потому...