София поставила бокал на стол и подняла глаза на мать. Маргарита Степановна держала микрофон, как судья молоток перед приговором. В зале стихли разговоры. — Если бы ты по-настоящему меня любила, ты бы просто излечила меня от своего присутствия, — голос матери звучал ясно, почти весело. — Ты напоминаешь мне о моей старости. И о твоём отце, который бы остался жив, если бы ты тогда не растерялась. София не шелохнулась. Вокруг повисла тишина. Кто-то из гостей прикрыл рот ладонью. Подруга матери отвела взгляд...