Они отмерили ему не жизнь, а время. Точнее - его полное отсутствие. Утром 22 декабря 1849 года Фёдор Михайлович Достоевский, двадцатисемилетний инженер-поручик в отставке, вчерашний литературный вундеркинд и неосторожный мечтатель из кружка Петрашевского, стоял босыми ногами на обледенелых досках Семёновского плаца. Перед ним - ряды штыков. На нём - саван из грубой белой холстины. В ушах - оглушительная тишина собственной кончины. Приговор был зачитан: расстрел. Ему оставалось прожить ровно столько, сколько требуется, чтобы солдатам примкнуть штыки, поднять ружья, услышать лязг курков...