Марина стояла у окна, наблюдая, как тяжелые капли октябрьского дождя разбиваются о стекло, превращая мир за пределами квартиры в размытое акварельное пятно. В отражении она видела свое лицо — еще молодое, но с какой-то застывшей, усталой маской в уголках губ. Эта морщинка между бровями появилась не от старости, а от привычки концентрироваться на чужих желаниях. На кухонном столе, прижатый тяжелой солонкой, лежал список. Список, который напоминал смертный приговор ее личному времени на ближайшие трое суток...

Сразу из аэропорта, не заезжая никуда, еду к родителям, – соскучилась по Дашуне, сил нет, просто физически ощущаю, как тянет туда, в тот причал спокойствия. Ловлю себя на мысли, которая всплывает всё чаще и обретает форму не абстрактной идеи, а плотного, тёплого комка в груди: стала её воспринимать почти как родную дочь. Уже не гостью, не временную ответственность, а свою. Это осознание одновременно греет и пугает до дрожи. Но тут же включается холодный, рациональный голос где-то в глубине мозга: лучше так все-таки не делать, нельзя, опасно...