Акакий Акакиевич Башмачкин служил в департаменте, название которого давно уже забылось. Роста он был невысокого, от многолетней переписки приобрёл привычку щуриться, и его лицо навсегда сохранило этот прищур. После букваря сразу началась служба, и работа вобрала его в себя без остатка: строка за строкой, день бесшумно перетекал в сумерки. Так как в казённых бумагах слово «счастье» отсутствовало, и Башмачкин, ни разу не наткнувшись на него пером, никогда о нём и не думал. Иногда, когда небо за окном наливалась синевой и зажигались фонари, он поднимал голову от перемены освещения...