«Очень приятно, Надежда. А сколько вам лет, милочка?» Она произнесла это так, как спрашивают цену на рынке у торговки помидорами, которой заранее не доверяют. Я сидела на краешке стула с высокой резной спинкой, держала на коленях сумку и чувствовала себя как на иголках. «Сорок два года»,— ответила я. «Что? Сорок два?» —Эльвира Аркадьевна повернулась к сыну всем корпусом, и бусы на её груди качнулись.— «Игорь, ты в своём уме? Да она в матери тебе годится!» Игорь кашлянул. Посмотрел на меня, на мать, потом на подоконник, засаженный цветами...