По ночам, когда вечность подступает к самому окну и упирается лбом в стекло, когда темнота заливает комнату, словно чернила, я чувствую, что у бессмертия тоже есть срок годности. Никаких «навсегда» и «никогда» не существует. Мы сами сочиняем их в минуты высокой радости или глубокого отчаяния. А кто-то качает и качает небесный маятник, и он вот-вот проломит стену твоей спальни, и ты захлебнёшься этим ночным воздухом и безвременьем. Но потом вдруг светает. И птичьи крики разрывают тьму и тишину. И небо светлеет...