Первое осознанное ощущение — ей холодно. Холод оживил, заставил раскрыть глаза, но разница была небольшая: вокруг темнота, не плоская, а объёмная, наполненная ужасом. Когда она попробовала пошевелиться, пальцы нащупали только плотную застывшую массу. Неужели её похоронили заживо? Фиру охватил животный первобытный страх, и она начала отчаянно барахтаться, биться об эту смёрзшуюся глыбу. Она даже попыталась закричать, но горло высохло и не получилось издать ни звука. В голову пришла молитва, вбитая с детства родителями: «Слушай, Израиль, Адонай Бог наш, Бог един!»...