Есть имена, которые принадлежат не только истории, но и воздуху времени. Когда произносишь «Эйзенштейн», перед глазами встает не просто черно-белая хроника или страница учебника киноведения. Возникает образ самой стихии — мощной, давящей, величественной, как рассекающий волны броненосец, или безжалостной, как сапог, опускающийся на ступени старой лестницы. Мы привыкли воспринимать его как монумент, как классика, чей портрет висит в аудиториях ВГИКа. Но за этим бронзовым обликом стоял человек невероятно...