Егор припарковал машину у родительского дома и на мгновение замер, уперевшись лбом в руль. Лоб ощутил прохладную твёрдость пластика, а в груди тяжело билось сердце – будто пыталось вырваться наружу после бесконечной гонки последних месяцев. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые и синие тона, в салоне тихо шумел остывающий двигатель, а в голове всё ещё крутились цифры, отчёты и бесконечные переговоры – они словно рой разъярённых пчёл, не дающих ни секунды покоя. Тридцать...