— Папа, я не буду прыгать в этих смешных туфлях, — упрямо сдвинул брови восьмилетний Егор, глядя на свои стоптанные кеды. — Ты будешь делать то, что скажет режиссер, — спокойно, но твердо ответил отец, поправляя воротник рубашки. — И если нужно прыгать в чечетке, ты будешь прыгать так, что услышит весь Ленинград. Ленинград начала восьмидесятых — это серый гранит, влажный ветер с Невы и гулкие дворы-колодцы. В одной из таких коммунальных квартир на Васильевском острове, где по утрам гремели кастрюлями...