У зернового склада с утра стояли телеги, и хвост очереди заворачивал за угол сарая. Двигалась очередь медленно: кладовщик Степан Ильич никуда не торопился, дважды смотрел на гирю, потом на стрелку и только после этого записывал в ведомость. При Катерине один мужик усомнился в весе, и Степан Ильич, не споря, вскинул его мешок обратно на весы, подвинул гирю и отступил: гляди сам. Мужик поглядел, крякнул и потащил мешок к телеге. Над помостом висела зерновая пыль, оседала на платки и рукава, и женщины постарше отворачивались, когда рожь с шорохом шла из ковша в мешок...