Когда мы впервые видим египетскую фреску — на стене гробницы, в коридоре храма, на полосе папируса, — нас почти всегда поражает одно: фигура человека выглядит «неправильно». Голова повёрнута в профиль, но глаз смотрит прямо на нас. Торс развёрнут анфас, а ноги ступают в сторону. Руки застыли в жесте, который ни один живой человек не повторит естественным образом. Фигура будто собрана из частей, увиденных с разных точек и спрессованных в одну плоскость. Современный зритель часто объясняет это неумением — мол, египтяне ещё не постигли перспективу, не знали анатомии, рисовали как умели...