Строка из Бориса Поплавского вспомнилась неслучайно, ведь Фолкнер всегда (по крайней мере в пяти прочитанных мною романах) пытается в своей прозе выразить мифологическое измерение частных историй, и шире – истории его родного края, американского Юга. «Авессалом, Авессалом!» читать чуть легче, чем «Шум и ярость», но, полагаю, сколь бе интеллектуальный и эрудированный читатель его не взялся читать, это чтение будет мучительным. Уже сколько раз спрашиваю себя, стоит ли читать то, что чтению не поддается,...