Представьте себе гравюру, где мрак не просто фон, а хищник. Он крадётся по пустынной бруклинской улице, облизывает стены домов, задерживается под козырьками дверей, будто принюхивается. Свет — лишь робкий, обречённый свидетель: он выхватывает из темноты одинокий фонарь, силуэт запоздалого прохожего, влажный асфальт, отражающий небо, которого на самом деле не видно. Это не сцена из дешёвого детектива. Это — работа Мартина Льюиса, гравера, которого история почти забыла, но без которого не было бы ни Эдварда Хоппера, ни визуального языка нуара...