Мне казалось, что за этот год всё улеглось и мы стали мудрее. Через два месяца всё повторилось до мелочей — те же упрёки, та же дверь спальни, закрытая на ночь, тот же холодный «спокойной ночи» через стену. Я сидел на кухне в четвёртом часу утра и не понимал, как мы умудрились так точно воспроизвести собственный провал. Психолог, к которому я в итоге дошёл один, без Марины, объяснил мне вещь, которую я не хотел слышать: за год порознь мы оба не сделали того единственного, что могло бы что-то изменить...