Виктор Аркадьевич вошел в коридор филармонии так, словно покупал здание, а не приезжал на один концерт. Его каблуки отстукивали по паркету ритм, который он, очевидно, считал маршем победителей, а Людмила Ивановна, подглядывая из буфета, определила как «тупой, но громкий». Она стояла у кофеварки, которая булькала, как старый дед за печкой, и наблюдала за новым дирижером через узкий проем. Виктор Аркадьевич был высок, подтянут, с седым вихором на макушке, аккуратно подстриженным. Пальто — кашемир, цвета неопределенного, но дорогого оттенка...