– Катерина, вынужден тебя огорчить, – голос Вадима в трубке был почти сочувствующим, но с едва уловимой ноткой брезгливости. – Твой коллекционер сорвался. Передумал в последний момент. Картину никто не купил. Можешь забирать свой холст, он пылится в подсобке. Катерина стояла посреди кухни с зажатым плечом телефоном. В кастрюле остывал суп для мамы. Год. Целый год этот галерист кормил её обещаниями, называл «подающей надежды», просил ещё работ для ассортимента. – Как сорвался? Ты же говорил, что ему безумно понравилось...