ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. ДУБ. ПЕРВАЯ ГРАНИЦА День тянулся мучительно. Время, обычно подчинённое чёткому ритму лекций, планерок и каталогизации, расползлось тягучей, вязкой массой. Европа пыталась работать. В её кабинете пахло старыми книгами и свежей политурой для витрин. На столе лежали фотографии недавно приобретённых остраконов — черепков с записями. Она должна была составить описание для каталога. Взгляд скользил по древнегреческим буквам, но мозг отказывался складывать их в слова. Вместо этого он проигрывал на повторе одну фразу: «В шесть вечера...