Вечером Петя спросил, можно ли вернуть в магазин костюм, если с него уже срезали бирку. Я ответила, что вряд ли, да и зачем возвращать: хороший костюм ещё пригодится. Сын аккуратно повесил пиджак в шкаф и больше к разговору о свадьбе не возвращался. А утром пришёл ко мне с телефоном и попросил не сердиться на него, прежде чем я прочитаю сообщение. Мне сорок три года, меня зовут Надежда. Сыновей двое: Севе семнадцать, Пете двенадцать. После развода они остались со мной в трёхкомнатной квартире. У каждого была своя комната, а я спала на раскладном диване в гостиной...

Воскресные обеды в доме Кузнецовых начинались с одной и той же мелочи: мать поправляла скатерть с синими васильками, отец садился у окна и стучал ложкой по краю тарелки, а Нина ставила всем приборы. Ей исполнилось 30, но за этим столом она всё равно оставалась старшей дочерью, которой удобнее поручить лишнее, чем спросить, как у неё дела. Жанна вошла последней, с телефоном в руке и ровной улыбкой для экрана. На ней был светлый жакет, волосы лежали крупной волной, а на пальце блестело новое кольцо-держатель для съёмок...