Парадокс Марины Цветаевой заключается в том, что её бытовая беспомощность, за которую её так легко судить обывателю, сочеталась с абсолютной, планетарной гениальностью, давно признанной мировой культурой. Называть её исключительно «русским поэтом» Серебряного века — значит намеренно сужать её истинные творческие границы. Весь мировой литературный процесс XX века немыслим без Цветаевой, причём не только как великого новатора стиха, но и как выдающегося, опередившего своё время прозаика. Её автобиографическая...