Темно-синий «Москвич-2141» на обочине латвийской трассы. В багажнике — три удочки и свежая рыба, аккуратно завёрнутая в газету. На заднем сиденье — кассета с недописанным альбомом, которому так и не придумали названия. Человек за рулём больше не дышит. Ему двадцать восемь. За два месяца до этого утра семьдесят тысяч человек скандировали его имя в Лужниках. А теперь — тишина, запах нагретого асфальта и гул мотора «Икаруса», водитель которого ещё не понимает, что произошло. В подвале дома на улице Блохина, 15, пахло углём и сыростью...