Вхолостую исходив избу, слыша все тот же про­клятый писк, Иван сунулся за дверь, оглядел с фона­риком и сени, и казенку, и даже ограду с палисадником. Ничего не обнаружив, раздраженный вернулся в избу. – Но, елки-моталки, уже ночь-полночь, а мы все не спим!.. И что это за бома* пищит? (*Бома – нечистый.) – А по-моему, из-под пола доносится, – вслух подумала Ирина. – Надо, отец, в подполье ­глянуть. – Вот сама и гляди, а мне уже надоело все, – махнул рукой Иван, устраиваясь спать в детскую кроватку, поджимая ноги и гадая, что лучше укрыть коротеньким одеяльцем, – ноги и ли голову...