– Идиот! Она одна тебя может спасти! – голос Нонны Викторовны гремел на всю квартиру, перекрывая утренний полумрак коммуналки. А он стоял на коленях, прямо в дорогом свадебном костюме, и молил о прощении. Наталья смотрела на него и верила. Потому что не верить значило признать: вся её жизнь только что рухнула в пропасть. Ей было двадцать четыре. Он был красив той породистой, интеллигентной красотой, от которой у женщин подкашиваются колени. В загсе они улыбались фотографам, и никто, абсолютно никто...