– Мам, ну что ты так испугалась? Это просто краска! – Нина смеется, вытирая с лица потеки бутафорской крови. – Доченька, у меня сердце зашлось! Думала, в самом деле тебя кто-то посмел ударить, – голос Пелагеи Степановны дрожит, хотя она пытается улыбнуться в ответ. – Это, мамуль, работа такая. Страдать понарошку, чтобы другие поверили. Но знаешь, когда вижу твои глаза в зрительном зале, я чувствую себя самой защищенной женщиной на свете... Эта сцена — словно квинтэссенция всей жизни Нины Усатовой...