Я смотрела на свои длинные, тусклые пряди, обильно пересыпанные сединой, которые одна за другой падали на блестящий кафельный пол парикмахерской, и чувствовала, как внутри меня медленно, по капле, просыпается то, что я похоронила много лет назад. Свобода. — Режьте короче, Мариночка, — твердо сказала я, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, где все еще угадывался прежний, унылый образ пятидесятидевятилетней вдовы. — Уверены, Лидия Васильевна? — молоденькая парикмахерша испуганно замерла, держа ножницы на весу...