Вера никогда не считала себя циником. Она называла это практичностью, которую жизнь вложила в нее крепко. Она давно усвоила: мир не делится на черное и белое, а на удобное и неудобное. И с Сережей ей было удобно всегда. С первой минуты, когда он в очереди в деканат, вместо того чтобы ныть про закрытую ведомость, просто загородил её плечом от напиравшей толпы. Ей тогда было девятнадцать, и она позволила себе расслабиться, потому что рядом оказался кто-то, кто стал воевать за нее. Сейчас Вере тридцать...