— Еще котлету положи. И хлеба. Черного. Виктор постучал вилкой по краю тарелки, сбивая прилипший кусочек фарша. Звук вышел резкий, неприятный, будто стоматологический инструмент задел нерв. Галина молча подвинула к нему корзинку с нарезанным «Бородинским». Ей самой кусок в горло не лез. За окном выла декабрьская вьюга, швыряла в стекло горсти мокрого снега, а на кухне было душно и пахло жареным луком. Этот запах въелся в шторы, в обои, кажется, даже в ее волосы. — Ты чего не ешь? — Виктор подцепил хлебом соус, отправил в рот, прожевал, глядя в телевизор, где что-то бубнили про курсы валют...