Мы привыкли читать Чехова со школьной скамьи, где все расставлено по полочкам: Раневская и Гаев — прошлое (безвольное, умирающее), Лопахин — настоящее (хищное, деляческое), Петя и Аня — будущее (розовое, туманное). Схема удобная, понятная, но Чехов — не Островский, у него нет положительных и отрицательных героев, нет борющихся сторон и однозначных виноватых. Он отказывается от деления персонажей на «хороших» и «плохих». А значит, и смеяться над его героями просто так — неловко и грустно. Сегодня...