Его имя вызывает улыбку — но не ту, которую он так мастерски писал на устах своих моделей. Сегодня, услышав «Чаплин», мы мгновенно представляем себе маленького человечка с усиками, котелком и тросточкой, великого комика немого кино. И лишь единицы вспомнят, что за полвека до того, как мир узнал Чарли, в Париже жил другой Чаплин — художник, чьи полотна украшали будуары императрицы, чьи работы висели в Лувре и Эрмитаже, и чей талант Эдуард Мане оценил одной фразой, ставшей пророческой: «Он знает улыбку женщины»...